The International Institute for Middle East and Balkan Studies (IFIMES)[1], based in Ljubljana, regularly monitors key global and regional developments, focusing on the transformation of the international order and the role of strategic actors. Europe is undergoing a phase of profound strategic reconfiguration, driven by changes in transatlantic relations, the war in Ukraine and the global realignment of power. In this context, the role of Belarus is no longer merely an ideological question but an emerging geopolitical reality. This analysis examines Belarus’s position within the new European security architecture, the implications of the shift in US strategy towards Europe, and the importance of pragmatic cooperation with stable regional actors for the continent’s future stability. The research is presented under the title: “Belarus in the new European security architecture.”
Europe today is entering a phase of strategic realignment not seen since the end of the Cold War. The security assumptions that underpinned the transatlantic relationship for decades can no longer be taken for granted. The shift in tone from Washington over the past year has marked a turning point in the perception of the alliance: the partnership endures, but now with a different distribution of responsibilities and more clearly delineated obligations.
The administration of Donald Trump has initiated a process of far-reaching redefinition of the United States' role in Europe. Simultaneously, European states have been clearly informed that they must assume primary responsibility for their own defence. The message is no longer tempered by diplomacy – Europe is expected to bolster its capacities and develop genuine strategic autonomy. Rather than a signal of disengagement, this represents a call for political maturity and a more equitable partnership.[2]
The war in Ukraine has laid bare the vulnerabilities of the current security architecture, underscoring the urgent need for Europe to develop its own mechanisms for stability. As the global balance of power shifts, emerging geopolitical challenges demand a more flexible and realistic approach to international relations. In such an environment, Europe can no longer afford to be merely reactive – it must take an active role in shaping its own security future.
This transformation also requires a re-evaluation of relations with countries long perceived solely through the lens of ideological differences. Belarus is one such case. Long a symbol of division between the Western and post-Soviet spheres, it is now acquiring a new dimension within the broader security context. Its geographical position, institutional continuity and capacity to preserve internal stability give it a distinct strategic weight.
At a time when instability has become a global constant, predictability is a prized commodity. For that very reason, considering Belarus’s role in the new European security architecture is not a matter of ideology but of geopolitical reality. The new framework for stability will not be constructed solely on inherited models, but on a combination of responsibility, pragmatism and the considered engagement of all relevant actors across the continent.
The Trump doctrine introduces boldness, realism and clarity to the conduct of transatlantic relations. His approach is not merely rhetorical, but practical and strategic, with the clear objective of ensuring that Europe assumes responsibility for its own defence and develops genuine strategic autonomy. Rather than criticising the alliance, Trump seeks its redefinition: he calls on European states to strengthen their capacities, engage in constructive dialogue with their neighbours and pursue a pragmatic course in regions of crisis.
His doctrine rests on three core principles: allies’ responsibility for their own security, a balance of interests in place of ideological campaigning and negotiations from a position of strength, but with the aim of preserving stability. Such an approach creates space for states such as Belarus and Serbia, whose stable institutions and political consistency may become pillars of a new European security architecture.
Donald Trump openly articulates what many European leaders have long sidestepped. The message is unequivocal: Europe must invest more in its defence and no longer rely exclusively on external protection. Rooted in a realist reading of international affairs, his approach allows for pragmatic engagement with Russia and Eastern European states, placing the emphasis on balancing interests rather than perpetuating ideological fault lines.
Europe must also have the capacity to cooperate with states that do not strictly adhere to the "Western political framework," yet possess stable institutions and the ability to make swift decisions. Only this kind of pragmatic engagement makes it possible to build a robust, efficient and flexible security system. As Polish Prime Minister Donald Tusk has noted: “The paradox is that 500 million Europeans are asking 300 million Americans to defend them against 140 million Russians. We must rely on ourselves, fully aware of our potential and with confidence that we are a global power”.[3]
After the Trump doctrine clearly established the principle that Europe must assume full responsibility for its own security, the 61st Munich Security Conference (MSC, 14 February 2025) became the stage where that message was delivered without diplomatic cushioning. In an address that resonated throughout the continent’s political establishment, US Vice-President J. D. Vance made it clear that the era of security complacency had come to an end. The partnership remains, yet it is no longer based on assumptions – but on measurable capacities and genuine readiness.
At the Munich forum, the message was unequivocal: the United States will no longer shoulder a disproportionate share of the burden of European stability. Vice-President Vance underlined that serious threats demand serious budgets, functional military structures and political resolve. Rhetoric about shared values is no longer sufficient if it is not accompanied by operational strength. Europe must prove that it can respond rapidly, cohesively and autonomously when circumstances demand it.
A year later, at the 62nd Munich Security Conference (14 February 2026), US Secretary of State and National Security Adviser Marco Rubio further reinforced this policy line. His message was precise: “The United States supports a strong Europe, but not a dependent Europe. An alliance implies a balance of power, strategic planning and a clear division of responsibility. The continent’s security must be the result of internal cohesion and readiness, rather than a reflex of external intervention.”
Two consecutive addresses were not isolated incidents, but a signal of continuity in US policy. In Munich, the model under which security guarantees were taken for granted without commensurate European contribution was formally laid to rest. The new reality implies a partnership in which credibility is measured by capability and reliability by concrete action.
The message is clear: the transatlantic relationship is entering a phase of strategic maturity. Europe must consolidate its own defence capacities, build stable decision-making mechanisms and demonstrate that it can serve as a pillar of security, not merely its beneficiary. In this light, Munich stands as a symbol of the end of illusions and the beginning of a more responsible, structured and self-reliant European security order
For decades, Europe has built its identity on the principles of democracy, human rights and the Western political framework, confident that normative standards alone could shape international relations. While this is a legitimate ambition, contemporary challenges clearly demonstrate that idealism in itself does not guarantee continental security. Along its eastern frontier lie states governed by different political models, and prolonged isolation often deepens divisions rather than fostering stability.
Historical rivalries have given way to constructive ties: states such as France and Germany, once strategic adversaries, now stand as cornerstones of the European Union. This example shows that Europe’s security requires a pragmatic approach in which past conflicts become the foundation for stable and functional relations, rather than insurmountable barriers.
Modern security strategy must therefore reconcile idealism with realism. This entails strengthening Europe’s defence autonomy while actively engaging neighbouring states of strategic relevance, institutional stability, and the capacity for swift decision-making. In this setting, countries such as Belarus, Serbia and Moldova could emerge as key partners whose integration into the wider security framework would bolster Europe’s resilience and enable the creation of functional security zones.
A pragmatic approach requires coordination and crisis communication, clear security mechanisms, economic and strategic incentives for stability, as well as the integration of states into a common security framework. Such a policy does not compromise European values; rather, it applies them within a realistic context, ensuring that continental security remains sustainable and predictable.
Europe today must strike a balance between its principles and geopolitical realities. Only by combining vision with pragmatism can it construct a stable, resilient and coherent security architecture capable of meeting new challenges and risks facing the continent.[4]
Belarus occupies an exceptionally strategic position[5] at the heart of Europe. It borders NATO members Lithuania and Latvia to the north, Poland to the west, Ukraine to the south and Russia to the east. This location makes the Minsk region a natural bridge between the European continent and the eastern space, enabling control over vital transport and communication corridors linking Europe with Asia. For this reason, Belarus is becoming a pivotal actor in shaping the continent’s evolving security architecture, with undeniable strategic weight.
President Aleksandr Lukashenko has demonstrated statesmanlike steadiness and the ability to preserve internal stability. Under his leadership, Belarus operates as a crucial link between major global powers – the United States, Russia and China. The personal rapport and mutual respect he has cultivated with the leaders of these countries grant Minsk direct influence over international security initiatives and strategic processes, positioning the country as a stable and predictable actor in regional dialogues.
For the European Union, establishing communication channels with Belarus is becoming a strategic imperative. Bringing Minsk into the security architecture allows for the creation of security zones, preventive mechanisms and coordinated management of transport and communication corridors. Stability under Lukashenko’s leadership offers the EU the opportunity to build a continental security framework based on realistic principles, where interests and stability prevail over ideological differences.
Through his decisive and predictable leadership, Lukashenko ensures that Belarus functions as a reliable partner within the European security architecture. The country is positioning itself as a central pillar connecting Europe with the East and serving as a platform for integrating regional actors into a common security system. The inclusion of Belarus does not mean abandoning European values, but acknowledging geopolitical realities.
Drawing on his strategic vision and diplomatic ties, Lukashenko enables Europe to transcend historical barriers, build bridges and incorporate key regional partners into a functional and stable continental security architecture. Belarus is asserting itself as a small yet geopolitically significant power. Its capacity for pragmatic cooperation and strategic judgement places it at the heart of the European and global security network, where predictability, stability and clearly defined interests create a reliable foundation for peace and coordinated regional security.
Europe faces a defining historical juncture: the choice between assuming full responsibility for its own security or remaining a passive observer in global affairs. This moment calls for courage, vision and political resolve, as the continent can no longer rely on inherited security guarantees or the expectations of external actors. Acting independently entails building capacities, institutions and partnership networks that are predictable, flexible and sustainable in the long term.
The continent’s new security architecture must be anchored in clearly defined principles: strategic autonomy, responsible and inclusive dialogue with neighbouring states, and the integration of relevant regional actors into common security mechanisms. Such a framework enables Europe to convert tensions into functional partnerships, strengthen regional cohesion and create a stable and predictable security environment. The inclusion of states with differing political models contributes to overcoming historical and ideological barriers, forging a long-term network of cooperation that safeguards the continent’s strategic interests.
The 2025 National Defense Strategy[6] issued by the US Department of Defense clearly set out the requirement that Europe assume primary responsibility for its own defence. While the United States remains prepared to support key strategic processes, the message is unequivocal: continental security can no longer depend on external guarantees. The document underscores that allies must actively participate in the protection of shared interests, thereby confirming a paradigm shift – Europe must independently develop the capacities and rules of its own security architecture, while ensuring a balanced consideration of major-power interests.
The practical implementation of the new architecture requires a series of concrete measures: institutionalised inter-state consultations, coordinated border oversight, effective crisis communication mechanisms and preventive security instruments. Such a structure allows states previously marginalised within the regional security network to become active partners, thereby bolstering the continent’s resilience and reliability. An autonomous Europe implies decision-making grounded in real geopolitical interests, long-term strategic priorities, and operational capabilities, rather than reliance on outdated arrangements and assumptions.
Within this framework, Europe becomes the creator of its own destiny, shaping partnership networks that link stable regional actors and facilitate coordination with major global powers. A strategic approach based on predictability, balanced interests and long-term stability makes it possible to turn challenges into opportunities, constructing a functional and resilient security framework. The inclusion of stable regional partners further strengthens the system’s sustainability and enables Europe to assume the role of the principal architect of continental security.
In 2026, Europe must develop the capacities that enable genuine independent action, where security no longer depends on external guarantees, but on the continent’s ability to plan, coordinate and implement its own policies. Only through such a pragmatic and strategic approach can the European Union secure lasting stability, predictability and the integration of regional partners into a functional security structure, while ensuring balanced consideration of the interests of the United States, Russia and China.
Ultimately, the continent’s new security architecture lays the groundwork for sustainable stability in Europe and its wider surroundings. It allows the continental community to evolve into a self-aware and autonomous actor, capable of shaping its own future and contributing to global security in line with its own interests and strategic vision.
Ljubljana/Brussels/Washington/Minsk, 26 March 2026
[1] IFIMES - International Institute for Middle East and Balkan Studies, based in Ljubljana, Slovenia, has a special consultative status with the United Nations Economic and Social Council ECOSOC/UN in New York since 2018, and it is the publisher of the international scientific journal "European Perspectives." Available at: https://www.europeanperspectives.org/en
[2] National Security Strategy of the United States of America, November 2025. Available at: https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2025/12/2025-National-Security-Strategy.pdf?utm_source
[3] Polish PM Donald Tusk: Europe must guarantee peace through its strength, not Ukraine's capitulation. London, 2 March 2025. Available at: https://www.gov.pl/web/primeminister/historic-summit-in-london--western-leaders-stand-together-for-security-and-ukraine?utm_source
[4] Why the EU should forge security compacts with its eastern neighbours. Available at: https://ecfr.eu/publication/the-best-defence-why-the-eu-should-forge-security-compacts-with-its-eastern-neighbours/?utm_source
[5] Transforming Belarus from a Russian asset to a buffer state for European security, 14 January 2026. Available at: www.chathamhouse.org/2026/01/transforming-belarus-russian-asset-buffer-state-european-security?utm_source
[6] What does the US National Defense Strategy mean for Europe?, Available at: https://defence24.com/geopolitics/what-does-the-us-national-defense-strategy-mean-for-europe?utm_source
RUSSIAN/РУССКИЙ
Международный институт ближневосточных и балканских исследований (IFIMES)[1] из Любляны регулярно отслеживает ключевые глобальные и региональные процессы с акцентом на трансформацию международного порядка и роль стратегических акторов. Европа находится в фазе глубокой стратегической перестройки, обусловленного изменениями в трансатлантических отношениях, войной в Украине и глобальным сдвигом в балансе сил. В этом контексте роль Беларуси — это не только идеологический вопрос, но и стратегическая геополитическая реальность. Настоящий анализ рассматривает положение Беларуси в новой архитектуре европейской безопасности, последствия изменения стратегии США в отношении Европы, а также значение прагматичного сотрудничества с надёжными региональными силами для долгосрочной стабильности континента. Исследование опубликовано под заголовком: «Беларусь в новой архитектуре безопасности Европы».
Европейский континент вступает в фазу стратегической перестройки, какой мы не наблюдали со времён окончания холодной войны. Основы безопасности, на которых десятилетиями держались трансатлантические отношения, больше не считаются незыблемыми. Изменение тона Вашингтона в прошедшем году стало переломным моментом в восприятии союзничества: партнёрство сохраняется, однако теперь — с иным распределением ответственности и более чётко определёнными обязательствами. Администрация Дональда Трампа инициировала процесс глубокой переоценки роли Соединённых Штатов в Европе. Одновременно европейские государства получили недвусмысленный сигнал о необходимости взять на себя первичную ответственность за собственную оборону. Это послание больше не смягчается дипломатическими формулировками — Европа должна укрепить свой оборонный потенциал и развить подлинную стратегическую автономию. Речь идёт не о дистанцировании, а о призыве к политическому взрослению и формированию более равноправного партнёрства.[2]
Война в Украине дополнительно выявила слабости существующей архитектуры безопасности и показала, насколько важно для Европы развивать собственные механизмы стабильности. Глобальный баланс сил меняется, а новые геополитические вызовы требуют более гибкого и реалистичного подхода к международным отношениям. В таких условиях Европа больше не может действовать исключительно реактивно — она должна стать активным формирователем собственной безопасности в будущем. Эта трансформация означает также переоценку отношений с государствами, которые на протяжении длительного времени рассматривались почти исключительно сквозь призму идеологических различий. Одним из них является Беларусь. Долгое время она была символом разделения между Западом и постсоветским пространством, однако в более широком контексте безопасности приобретает новое измерение. Её географическое положение, институциональная преемственность и способность сохранять внутреннюю стабильность придают ей особый стратегический вес. В период, когда нестабильность стала глобальной константой, предсказуемость превращается в ценный ресурс. Поэтому размышление о роли Беларуси в новой архитектуре безопасности Европы — это не идеологический вопрос, а геополитическая реальность. Новая структура стабильности будет выстроена не только на унаследованных моделях, но и на сочетании ответственности, прагматизма и продуманной вовлечённости всех релевантных акторов на континенте.
Доктрина Трампа привносит смелость, реализм и ясность в руководство трансатлантическими отношениями. Его подход носит не только риторический, но практический и стратегический характер, с чёткой целью — чтобы Европа взяла на себя ответственность за собственную оборону и развила подлинную стратегическую автономию. Вместо критики союзничества Трамп переопределяет его: он призывает европейские государства к укреплению своих возможностей, к конструктивному диалогу с соседями и к применению прагматичного подхода в кризисных регионах.
Его доктрина основана на трёх ключевых принципах: ответственности союзников за собственную безопасность, балансе интересов вместо идеологических кампаний и ведении переговоров с позиции силы, но с целью сохранения стабильности. Такой подход открывает пространство для государств, таких как Беларусь и Сербия, чьи устойчивые институты и политическая последовательность могут стать опорами новой европейской архитектуры безопасности.
Дональд Трамп открыто заявляет то, чего многие европейские лидеры избегают уже на протяжении лет. Послание ясно: Европа должна больше инвестировать в собственную оборону и не полагаться исключительно на внешнюю защиту. Его подход основан на реалиях международных отношений и оставляет пространство для прагматичного сотрудничества с Россией и государствами Восточной Европы — принцип, при котором приоритет отдаётся балансу интересов, а не идеологическому противостоянию.
Европа должна быть способна взаимодействовать и с государствами, которые не следуют строго «западной политической рамке», но обладают стабильными институтами и способностью к быстрому принятию решений. Лишь такое прагматичное сотрудничество позволяет выстроить сильную, эффективную и гибкую систему безопасности.
Как подчеркнул Дональд Туск: «Парадокс заключается в том, что 500 миллионов европейцев просят 300 миллионов американцев защитить их от 140 миллионов россиян. Мы должны полагаться на самих себя, полностью осознавая свой потенциал и с уверенностью в том, что мы — глобальная сила».[3]
После того как доктрина Трампа ясно обозначила принцип: Европа должна взять на себя полную ответственность за собственную безопасность, 61-я Мюнхенская конференция по безопасности (MSC, 14 февраля 2025 года) стала местом, где это послание было передано без дипломатического смягчения. В выступлении, прозвучавшем на высшем политическом форуме Европы, американский вице-президент Джей Ди Вэнс прямо заявил: эпоха «комфортной безопасности» завершилась. Партнёрство сохраняется, однако теперь оно опирается не на предположения, а на измеримые возможности и реальную готовность.
Мюнхенский форум ознаменовал заявление о том, что Соединённые Штаты больше не будут нести несоразмерное бремя европейской стабильности. Вице-президент Вэнс подчеркнул: серьёзность угроз требует серьёзных бюджетов, функциональных военных структур и политической решимости. Риторики о «совместных ценностях» уже недостаточно, если за ней не стоит оперативная сила. Европа должна показать, что способна действовать быстро, согласованно и независимо, когда этого требуют обстоятельства.
Год спустя, на 62-й Мюнхенской конференции по безопасности (14 февраля 2026 года), государственный секретарь США и советник президента по национальной безопасности Марко Рубио ещё более усилил эту позицию. Его послание было предельно точным: «Соединённые Штаты поддерживают сильную Европу, но не зависимую Европу. Союзничество означает баланс сил, стратегическое планирование и чёткое распределение ответственности. Безопасность континента должна быть результатом внутренней сплочённости и готовности, а не отражением внешнего вмешательства».
Два последовательных выступления были не случайным эпизодом, а подтверждением последовательности американской политики. В Мюнхене был формализован конец модели, при которой гарантии безопасности предполагались как само собой разумеющиеся — без соразмерного вклада европейских государств. Новая реальность означает партнёрство, где убедительность измеряется возможностями, а надёжность — конкретными действиями.
Послание ясно: трансатлантические отношения входят в фазу стратегической зрелости. Европа должна укрепить собственные оборонные возможности, выстроить устойчивые механизмы принятия решений и доказать, что способна быть опорой безопасности, а не только её получателем. В этом контексте Мюнхен становится символом конца иллюзий и начала этапа ответственной, структурированной и самодостаточной европейской безопасности.
На протяжении десятилетий Европа строила свою идентичность на принципах демократии, прав человека и принципах западной политической модели, исходя из убеждения, что именно нормативные стандарты способны формировать международные отношения. Хотя такая позиция оправданна, современные реалии демонстрируют, что одного идеализма недостаточно для безопасности континента. Восточные рубежи Европы граничат с государствами, придерживающимися различных политических моделей, а продолжительная изоляция нередко углубляет раскол вместо того, чтобы создавать стабильность. Историческое соперничество трансформировалось в конструктивные связи: такие государства, как Франция и Германия, некогда являвшиеся стратегическими противниками, сегодня являются ключевыми государствами Европейского союза. Этот пример показывает, что европейская безопасность требует прагматичного подхода, при котором прошлые конфликты становятся основой для устойчивых и функциональных связей, а не непреодолимым препятствием.
Современная стратегия безопасности должна сочетать идеализм и реализм. Это означает развитие собственной оборонной автономии и активное вовлечение соседних государств, обладающих стратегическим значением, институциональной стабильностью и способностью к быстрому принятию решений. В этом контексте такие государства, как Беларусь, Сербия и Молдова, могут стать ключевыми партнёрами, чьё включение в архитектуру безопасности усиливает устойчивость Европы и позволяет формировать функциональные зоны безопасности.
Прагматичный подход предполагает координацию и кризисную коммуникацию, чёткие механизмы безопасности, экономические и стратегические стимулы для поддержания стабильности, а также включение государств в общий контур безопасности. Такая политика не подрывает европейские ценности, а реализует их в реалистичном формате, обеспечивая устойчивую и предсказуемую безопасность континента. Сегодня Европа должна уравновесить свои принципы с геополитическими реалиями. Лишь сочетание стратегического видения и прагматизма позволяет выстроить стабильную, устойчивую и функциональную архитектуру безопасности, готовую к реагированию на новые вызовы и риски на континенте.[4]
Беларусь занимает исключительно стратегическое положение[5] в самом центре Европы. На севере она граничит с государствами-членами НАТО — Литвой и Латвией, на западе — с Польшей, на юге — с Украиной, на востоке — с Россией. Благодаря такому географическому положению Беларусь является естественным мостом между европейским континентом и восточным регионом, что обеспечивает контроль над ключевыми транспортными и коммуникационными коридорами, связывающими Европу с Азией. Именно по этой причине Беларусь становится центральным актором в формировании новой архитектуры безопасности континента, что, безусловно, имеет стратегическое значение.
Президент Беларуси Александр Лукашенко проявляет политическую выдержку и способность обеспечивать внутреннюю стабильность. Его руководство позволяет Беларуси выступать в качестве ключевого моста между мировыми державами — Соединёнными Штатами Америки, Россией и Китаем. Личные связи и взаимное уважение, выстроенные им с лидерами этих государств, позволяют Минску оказывать прямое влияние на международные инициативы в сфере безопасности и стратегические процессы, позиционируя страну как стабильного и предсказуемого участника региональных диалогов. Для Европейского союза налаживание коммуникационных каналов с Беларусью становится стратегическим императивом. Включение Минска в общую архитектуру безопасности позволяет создавать зоны стабильности, превентивные механизмы и координировать транспортные и коммуникационные коридоры. При руководстве Лукашенко Беларусь сохраняет устойчивость, что даёт ЕС возможность выстроить континентальную систему безопасности, основанную на реалистичных принципах, где интересы имеют приоритет над идеологическими различиями.
Лукашенко своим решительным и предсказуемым управлением обеспечивает функционирование Беларуси как надёжного партнёра в европейской архитектуре безопасности. Государство становится центральной опорой, соединяющей Европу с Востоком и обеспечивающей рамки для включения региональных игроков в общую систему безопасности. Включение Беларуси не означает отказа от европейских ценностей, а представляет собой признание объективных геополитических обстоятельств. Обладая стратегическим видением и дипломатическими связями, Лукашенко даёт Европе возможность преодолеть исторические барьеры, выстраивать мосты и интегрировать ключевых региональных партнёров в функционирующую и устойчивую архитектуру безопасности континента. Беларусь утверждается как небольшая, но геополитически исключительно значимая держава. Её способность к прагматичному сотрудничеству и стратегической оценке выводит её в центр европейской и глобальной системы безопасности, где предсказуемость, стабильность и чётко определённые интересы создают надёжную основу для мира и согласованной защиты региона.
Европа стоит перед ключевым историческим рубежом: выбором между принятием полной ответственности за собственную безопасность и ролью пассивного наблюдателя в глобальных процессах. Этот момент требует мужества, стратегического видения и политической решимости, поскольку континент больше не может строить стабильность на унаследованных гарантиях безопасности или ожиданиях внешней поддержки. Самостоятельное действие означает формирование потенциала, институтов и сетей партнёрства, которые обеспечивают долгосрочную предсказуемость, адаптивность и устойчивость.
Новая архитектура безопасности континента должна опираться на чётко определённые принципы: стратегическую автономию, ответственный и инклюзивный диалог с соседними государствами, а также включение релевантных региональных акторов в общие механизмы безопасности. Такой формат позволяет Европе преобразовывать напряжённость в функциональные партнёрства, укреплять региональную сплочённость и формировать стабильное пространство предсказуемой безопасности. Включение государств с различными политическими моделями способствует преодолению исторических и идеологических барьеров и созданию долгосрочной сети сотрудничества, защищающей стратегические интересы континента.
Национальная оборонная стратегия[6] Министерства обороны США 2025 года прямо фиксирует требование, чтобы Европа взяла на себя первичную ответственность за собственную оборону. Соединённые Штаты по-прежнему готовы поддерживать ключевые стратегические процессы, однако послание ясно: безопасность континента более не может зависеть от внешних гарантий. Документ подчёркивает необходимость активного участия союзников в защите общих интересов, подтверждая смену парадигмы — Европа должна самостоятельно развивать потенциал и правила своей архитектуры безопасности, при сбалансированном учёте интересов великих держав.
Практическая реализация новой архитектуры требует комплекса конкретных мер: институционализированных консультаций между государствами, координации пограничного контроля, эффективных механизмов кризисной коммуникации и превентивных инструментов безопасности. Такая структура позволяет государствам, ранее находившимся на периферии региональной системы безопасности, стать активными партнёрами, что повышает устойчивость и надёжность континента. Независимая Европа означает принятие решений, отражающих реальные геополитические интересы, долгосрочные стратегические приоритеты и операционные возможности, без опоры на устаревшие соглашения и прежние установки.
В этих условиях Европа берёт формирование своего будущего в собственные руки, формируя систему партнёрств, объединяющую стабильных региональных игроков и обеспечивающую координацию с мировыми державами. Стратегический подход, основанный на предсказуемости, балансе интересов и долгосрочной стабильности, позволяет трансформировать вызовы в возможности и выстраивать функциональную и устойчивую систему безопасности. Включение стабильных региональных партнёров дополнительно укрепляет устойчивость системы и позволяет Европе занять позицию главного архитектора континентальной безопасности.
В 2026 году Европа должна создать условия для реальной автономности, при которой безопасность больше не зависит от внешних гарантий, а определяется способностью континента планировать, координировать и реализовывать собственную политику. Только при таком прагматичном и стратегическом подходе Европейский союз сможет обеспечить долгосрочную стабильность, предсказуемость и включение региональных партнёров в функционирующую систему безопасности при сбалансированном учёте интересов Соединённых Штатов Америки, России и Китая.
Новая архитектура безопасности континента в конечном счёте формирует основу для устойчивой стабильности в Европе и сопредельных регионах. Она позволяет европейскому сообществу стать уверенным и автономным актором, способным формировать своё будущее и вносить вклад в глобальную безопасность в соответствии со своими интересами и стратегическим видением.
Любляна /Брюссель/Вашингтон/Минск 26 марта 2026 года
[1] IFIMES - Международный институт ближневосточных и балканских исследований со штаб-квартирой в Любляне (Словения) с 2018 года обладает специальным консультативным статусом при Экономическом и Социальном совете ООН (ECOSOC), Нью-Йорк, и является издателем международного научного журнала European Perspectives, ссылка: https://www.europeanperspectives.org/en
[2] National Security Strategy of the United States of America. November 2025, ссылка: https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2025/12/2025-National-Security-Strategy.pdf
[3] Polish PM Donald Tusk: Europe must guarantee peace through its strength, not Ukraine's capitulation. London 2 March 2025, ссылка: https://www.gov.pl/web/primeminister/historic-summit-in-london--western-leaders-stand-together-for-security-and-ukraine
[4] Why the EU should forge security compacts with its eastern neighbours, ссылка: https://ecfr.eu/publication/the-best-defence-why-the-eu-should-forge-security-compacts-with-its-eastern-neighbours/
[5] Transforming Belarus from a Russian asset to a buffer state for European security, 14.January 2026, ссылка: https://www.chathamhouse.org/2026/01/transforming-belarus-russian-asset-buffer-state-european-security
[6] What does the US National Defense Strategy mean for Europe?, ссылка: https://defence24.com/geopolitics/what-does-the-us-national-defense-strategy-mean-for-europe
