The International Institute for Middle East and Balkan Studies (IFIMES)[1], based in Ljubljana, regularly analyses developments in the Middle East, the Balkans and across the world. On the occasion of the Shanghai Cooperation Organization Summit, to be held in Bishkek on 31 August and 1 September 2026, IFIMES presents a comprehensive geopolitical and development analysis of Kyrgyzstan’s transformation from a peripheral Central Asian state into a potentially important hub within the emerging multipolar architecture. The analysis examines Kyrgyzstan’s efforts to balance relations among major powers, attract strategic investment, and forge new partnerships with Europe. From the analysis entitled “Kyrgyzstan 2026: A new strategic hub between Central Asia and the Western Balkans/Кыргызстан 2026: новый стратегический узел между Центральной Азией и Западными Балканами”, we present below the most important and compelling excerpts.
As the world confronts one of the most profound transformations of the global order since the end of the Cold War, Central Asia is increasingly positioning itself as a focal point where key strategic interests converge. No longer a peripheral region that passively takes its cues from centres of power, it has become an active participant in shaping the new multipolar architecture. At the heart of this dynamic lies Kyrgyzstan, a country that has in recent years earned a reputation as a skilful geopolitical player, capable of balancing between rival powers without ever sacrificing its state sovereignty or national dignity.
What makes Kyrgyzstan particularly interesting is not only its strategic location at the crossroads of China, Russia, South Asia and the Middle East but its capacity to translate that geography into a driver of development. Under President Sadyr Japarov, Bishkek has developed a model of governance that combines pragmatic diplomacy, economic nationalism and institutional consolidation. Although not without its challenges, this model establishes Kyrgyzstan as an example of how a medium-sized state can preserve its integrity in an environment where major players often behave as though the geopolitical arena were their limitless playground.
One of the defining features of present-day Kyrgyzstan is its commitment to fostering a favourable investment environment. Government reforms seek to streamline administrative procedures, safeguard investors’ rights and open key sectors to international capital. Kyrgyzstan now offers investors a stable business environment, competitive tax rates and unrestricted access to the Eurasian Economic Union (EAEU) market of more than 180 million consumers.[2] The country does more than simply welcome investors: it offers them the benefits of a growing economy, a young and educated workforce and ever-improving transport links to global markets.
Yet Kyrgyzstan’s long-term resilience need not rest solely on balancing between major powers – instead, its true strength could lie in building horizontal partnerships with countries facing similar environmental and developmental challenges. It is precisely here that the prospect of an increasingly important role for Slovenia, Serbia and Montenegro begins to emerge. Although such cooperation has not yet reached its full potential, these three European countries possess the expertise that could prove vital to Kyrgyzstan in the future: tested technical solutions for mountainous terrain, sustainable water management models, experience in developing rural and mountain tourism and approaches to modernising agriculture and infrastructure under specific geographical conditions.
Historical turning points rarely occur by chance. They are usually shaped by momentous decisions taken by individuals willing to shoulder responsibility while others hesitate. In Kyrgyzstan, that role belongs to President Sadyr Japarov. His taking office on 28 January 2021, following a decisive victory with 79.2% of the vote in the early presidential election, marked a watershed in the country’s modern history. Japarov took charge of a state mired in a deep institutional crisis, in which political paralysis, economic instability and uncertainty over its foreign policy direction had become the order of the day.
Rather than continuing with a policy of putting out fires, Japarov initiated a sweeping overhaul of the state apparatus. His decision to consolidate the presidential system delivered what Kyrgyzstan had lacked for decades: stability and the capacity for swift decision-making.
Today, Bishkek operates under a clear hierarchy, with coordinated implementation mechanisms, laying the foundations for long-term planning and increased investment. This amounted to far more than an institutional change; it was an expression of statesmanlike resolve, grounded in the recognition that sovereign policymaking and economic progress are impossible without strong institutions.
Japarov understood that investor confidence is essential to economic growth. Consequently, his administration rolled out a series of reforms designed to improve the business climate, ranging from digitising customs procedures to creating a one-stop service for company registration.
Kyrgyzstan now offers investors one of the region’s most competitive tax regimes, including a flat rate of just 1% for small and medium-sized enterprises in selected sectors and the possibility of full exemption from profit tax for investment projects in priority areas. Foreign investors are protected by law, may freely repatriate profits and capital and have access to the Eurasian Economic Union market.
Under Japarov’s leadership, Kyrgyzstan’s economy has experienced substantial growth. The country’s GDP rose from $9.25 billion in 2021 to $17.48 billion in 2024, meaning that the economy almost doubled in size in just three years. It is projected to reach $21.57 billion in 2025 and $23.6 billion in 2026. Annual GDP growth was 3.6% in 2021, 7.0% in 2022, 6.2% in 2023 and 9.0% in 2024, while rates of 11.1% and 6.1% are projected for 2025 and 2026 respectively.
One of the most striking achievements of the Japarov administration has been the dramatic surge in foreign direct investment. FDI reached $705.33 million in 2024, up 343.61% from the previous year. The figures trace a clear overall upward path: investment stood at $226.21 million in 2021, fell to $54.85 million in 2022, recovered to $159.0 million in 2023 and then climbed to a record $705.33 million in 2024. Notably, direct investment from Eurasian Economic Union member states tripled in four years, rising from $89 million in 2021 to $263.6 million in 2024.
Among the Japarov administration’s most consequential moves was securing full control over Kumtor, the country’s largest gold mine. From 2021 to October 2024, Kumtor Gold Company generated $3.394 billion in total revenue and more than $1.174 billion in net profit. As a result, all gold revenue for the 2021–2025 period, amounting to $3.445 billion, remained in Kyrgyzstan, in contrast to earlier periods when most of it flowed to foreign companies. Gold production totalled 57.9 tonnes between 2021 and 2025. Since 2022, 0.6% of Kumtor’s gross revenue has been channelled into the “Tenir-Too” Development Fund, which has accumulated approximately two billion soms (around $24 million) for regional development projects.
Under Japarov’s leadership, Kyrgyzstan has embarked on and delivered massive infrastructure projects. The North–South Alternative Road—a roughly $1 billion undertaking to construct 388 kilometres of highway, slated for completion in early 2028 – ranks among the largest public works in the country’s history. Between 2021 and 2024, more than 536 social infrastructure facilities were built or renovated nationwide, including schools, kindergartens, hospitals, sports complexes and clean water supply systems. Bishkek’s first IT hub also opened with an investment of two billion soms ($22.87 million): a 14,000 m² facility providing 1,500 workplaces and hosting 250 resident companies. More than 10,000 housing units were built through mortgage schemes, the development of a ski resort and tourism infrastructure has been launched under the “Three Peaks” project and plans are under way for the construction of the new city of Asman.
Japarov’s commitment to regional development is clearly reflected in Naryn Region, where GDP rose from 18 billion soms in 2020 to 40 billion soms in 2025, an increase of 224%. Over the past five years, the region also attracted 6.8 billion soms in foreign investment, built 51 social facilities, paved 259 kilometres of roads and reopened Naryn Airport, restoring flights to Bishkek.
On the diplomatic front, Japarov has demonstrated an exceptional ability to maintain a balance. His meetings with American, Russian and Chinese leaders were far more than ceremonial encounters; they were carefully calibrated steps in building a network of partnerships serving Kyrgyzstan’s interests alone. Japarov recognised that today’s world is not about choosing between East and West, but about building bridges between different centres of power. In this sense, he is more than a president: he is the architect of a new, forward-looking Kyrgyzstan ready to take charge of its own future.[3]
What sets Kyrgyzstan apart from many other developing countries is its ability to sustain constructive relations with three global powers at once – the United States, Russia and China – while refusing to let any one of them define its course. This three-pillar approach is no accident, but the product of a deliberate diplomatic strategy grounded in the principles of equality and mutual respect.
Relations with Washington have gained significant momentum, particularly following the historic C5+1 summit held at the White House in November 2025. President Donald Trump, who hosted the leaders of the five Central Asian states on that occasion, stated clearly that previous American presidents had “neglected this extremely wealthy region completely”, and pledged to rectify that mistake. Trump emphasised that the national interests of the United States and Central Asia were becoming increasingly aligned and described the region as lying “in the heart of Eurasia” and possessing “unbelievable potential”. Critical minerals featured prominently on the summit agenda.
Trump noted that his administration has bolstered US economic security by concluding agreements with allies and partners worldwide to expand critical mineral supply chains. This strategy unlocks major opportunities for American investors in Kyrgyzstan’s mining sector, particularly in rare earths, lithium and other resources vital to the green transition and the defence industry. Kyrgyzstan provides favourable conditions for exploration and extraction, backed by guaranteed investment protections and the prospect of long-term partnerships with leading US companies.
Trade in goods and services between the United States and Kyrgyzstan totalled $373.7 million in 2025, up 12.3% from 2023. US goods exports to Kyrgyzstan reached $155.6 million in 2025, while imports from the country amounted to $31.6 million, marking a rise of as much as 90.6% from the previous year.
The Trump administration has placed particular emphasis on tech diplomacy, encompassing cooperation in digital technologies, cloud computing and artificial intelligence. For American IT and digital services companies, Kyrgyzstan offers a gateway to the Eurasian Economic Union’s market of 180 million consumers.[4]
Meanwhile, Kyrgyzstan remains a key member of the Eurasian Economic Union (EAEU) and the Collective Security Treaty Organization (CSTO). Yet these ties have undergone a qualitative transformation under Japarov's leadership. The relationship is no longer that of vassal and sovereign but a partnership of equals between two states sharing deep historical, economic and security bonds. Trade between Russia and Kyrgyzstan expanded by over 25% in 2024 to reach $3.89 billion, making Russia the country's second-largest trading partner with a 22.1% share. Russian investment in Kyrgyzstan increased by 75% in 2024 to nearly $280 million, followed by a further $56 million in the first quarter of 2025. More than 1,700 companies with Russian capital operate in the country, carrying out projects in energy, mining, industry and e-commerce. Kyrgyzstan offers Russian investors stable operating conditions, regional market access and targeted incentives across priority sectors including energy, agriculture and infrastructure.
China is Kyrgyzstan’s largest trading partner, with trade volumes that far surpass those recorded with any other partner. Chinese exports to Kyrgyzstan reached $19.9 billion in 2024, climbing to $21.98 billion in 2025. This is several times the value of Kyrgyzstan’s combined trade with the United States and Russia. Chinese direct investment in the country is steadily increasing, particularly in infrastructure, energy, mining and agriculture. Chinese companies have shown particular interest in Kyrgyzstan’s rare earth metal resources and renewable energy projects. Kyrgyzstan offers Chinese investors a favourable geographical location, access to markets across Eurasia and a relatively stable operating environment. Under Japarov's direct auspices and personal engagement, a decades-long deadlock was broken and implementation of the historic China–Kyrgyzstan–Uzbekistan railway project is now under way. The railway will transform Kyrgyzstan from a landlocked country into a vital Eurasian transit hub, bringing billions of dollars in transit revenue and creating vast investment opportunities in logistics infrastructure, trade centres and industrial zones along the route.
Among potential European partners, Slovenia serves as a striking example of a country whose geography closely mirrors that of Kyrgyzstan. Nestled between the Alps, the Adriatic and the Pannonian Plain, Slovenia has spent decades developing models for managing mountainous terrain that are now globally recognised. For Kyrgyzstan—facing similar challenges ranging from mountain road maintenance to water resource management—Slovenian experience is not merely useful; it is invaluable. For Slovenian investors, Kyrgyzstan provides a unique opportunity to introduce their technologies and services to the Eurasian Economic Union market of 180 million consumers, while benefiting from favourable tax incentives and investment safeguards.
Slovenian engineering and construction companies have decades of experience in delivering some of the most technically demanding infrastructure across the Alps. Their expertise in tunnelling through hard rock, slope stabilisation, bridge construction in extreme weather conditions, landslide remediation and watercourse rehabilitation represents practical know-how that cannot be acquired from textbooks. Slovenia exported €1.2 billion worth of construction services and technologies in 2023, reflecting the strength and competitiveness of the sector. For Kyrgyzstan, with ambitious infrastructure projects in the pipeline – including access roads for the China–Kyrgyzstan–Uzbekistan railway corridor – Slovenian expertise is of immeasurable value.
With its vast hydropower potential – less than 10% of which is estimated to have been harnessed – Kyrgyzstan can directly draw on Slovenia’s expertise in the design and management of small and medium-sized hydropower plants. For Slovenian investors and technology companies, this offers opportunities for long-term renewable energy projects, supported by government incentives for green energy investment. Joint ventures, expert exchanges and educational programmes in this domain could produce swift and measurable results while also strengthening the institutional capacity of Kyrgyz energy companies.
The pharmaceutical sector is perhaps the most compelling example of Slovenia's success in knowledge transfer. Leading Slovenian manufacturers have built globally recognised capabilities in the production of generic medicines and active pharmaceutical ingredients. Their development model – from local production to global exports – provides Kyrgyzstan with a clear roadmap to follow. Its mountain regions are rich in indigenous flora, which could provide the raw materials for natural medicines, supplements and high-value-added cosmetics. Kyrgyzstan offers Slovenian pharmaceutical companies access to this distinctive resource base, favourable conditions for establishing manufacturing facilities and tariff-free access to the Eurasian Economic Union market.
Over the past two decades, Slovenia has built a distinct brand of sustainable, high-end tourism. Mountain destinations such as Bled, Bohinj, Kranjska Gora and the magnificent Triglav National Park are attracting growing numbers of affluent visitors in search of authentic experiences rather than mass tourism. Kyrgyzstan, with its unspoilt mountain landscapes, crystal-clear Lake Issyk-Kul and rich nomadic heritage, offers comparable potential. For Slovenian tourism companies and investors, it presents a largely untapped market with immense scope for growth. Government incentives for investment in tourism infrastructure, including tax breaks and subsidies for ecotourism development, make Kyrgyzstan an attractive destination for Slovenian capital and expertise.
Against this backdrop, Slovenian companies specialising in engineering, energy, infrastructure and sustainable tourism could become valuable partners in Kyrgyzstan’s development initiatives. RIKO[5], which has extensive business experience across the former Soviet region, offers integrated, state-of-the-art solutions in sectors of strategic importance to Kyrgyzstan, including turnkey engineering, energy, pharmaceuticals, logistics and high-end construction. Given the country’s vast yet largely underutilised hydropower potential, RIKO’s expertise in designing, building and modernising hydroelectric power plants and integrating advanced renewable energy systems provides a direct pathway to achieving national energy independence and stability. RIKO also enjoys international recognition for its construction of luxury residential complexes, exclusive hotels and top-tier tourist resorts. As Kyrgyzstan, under President Japarov’s leadership, is striving to develop premium tourism around Lake Issyk-Kul and across its mountain regions, a partnership with RIKO Group would mean the direct transfer of cutting-edge engineering and construction technologies, contemporary architectural solutions and expertise in managing the delivery of facilities built to world-class standards. Such a strategic partnership would allow Kyrgyzstan to implement ambitious infrastructure and energy projects quickly and efficiently, attract high-spending tourists and investors and establish itself as a regional leader in sustainable development and luxury tourism in Central Asia.[6]
Of all the Western Balkan countries, Serbia stands out as the pre-eminent economic, infrastructural and technological actor. Under President Aleksandar Vučić, the country has experienced an economic and infrastructure renaissance, successfully navigating between different geopolitical centres of power while protecting its national interests and achieving record growth rates. Vučić’s model of governance, combining pragmatic diplomacy with ambitious infrastructure projects, provides inspiration for the Kyrgyz leadership as it pursues a similar transformation under Japarov. What makes Serbia a particularly valuable partner for Kyrgyzstan is its emphasis on knowledge and technology transfer rather than mere exports of goods or services. For Serbian investors, Kyrgyzstan offers one of the most competitive investment climates in Central Asia.
Serbia is a regional leader in agronomy, seed production, animal husbandry, veterinary medicine and advanced food processing. Kyrgyzstan’s millions of hectares of pristine organic pasture offer unused potential for producing high-quality meat, milk, wool and leather. Joint educational programmes, expert exchanges and the adoption of Serbian farm-management models would enable Kyrgyzstan to develop its own modern dairy and meat-processing facilities and export high-value-added products to the Eurasian Economic Union, China and the Middle East.
When it comes to motorways and heavy infrastructure, Serbia has first-rate, modern experience in the design and construction of motorways, bridges and tunnels through extremely demanding mountain terrain. Since 2012, when Aleksandar Vučić first took office as prime minister and later as president of the Republic, the country has undertaken one of the most ambitious infrastructure programmes in its history. More than 620 kilometres of motorway have been built since then, at an estimated total cost of around €9 billion. These are remarkable achievements that his allies and opponents alike readily credit him with, recognising that Serbia did more to develop its transport infrastructure during this period than at any other time in its modern history.
In industrialisation and metallurgy, Serbia combines a strong tradition with modern capabilities in heavy industry, metallurgy and mechanical engineering. Under President Japarov, Kyrgyzstan is seeking to move beyond its role as a mere exporter of raw ore and, with Serbian assistance, could develop downstream metal-processing plants and facilities for manufacturing machinery components. Knowledge and technology transfer in industrial plant management, together with workforce training and joint research into new materials, would be of immense value to Kyrgyzstan’s reindustrialisation.
In the defence sector, cooperation must be grounded exclusively in the transfer of knowledge and technology. Serbia boasts an autonomous, highly developed and globally recognised defence industry that manufactures a wide array of military equipment, ranging from artillery systems and unmanned aerial vehicles to armoured vehicles and radar systems. Serbia’s defence exports exceeded €865.6 million in 2025.[7] The country also leads the Western Balkans in attracting foreign direct investment, with annual inflows of around €6 billion – more than all the other countries in the region combined.
Despite their geographical differences, Kyrgyzstan and Montenegro have considerable scope for highly complementary cooperation, particularly in tourism and international trade logistics. The new political landscape in Podgorica lends further momentum to this potential: the Montenegrin government, and above all the Parliament of Montenegro and its President, Andrija Mandić, have consistently championed and pursued a proactive policy of international engagement, with Central Asia as a particular strategic priority. This approach identifies Kyrgyzstan as a prospective major partner and paves the way for direct intergovernmental and business cooperation beyond conventional geopolitical boundaries. For Montenegrin investors, Kyrgyzstan is a market offering vast unrealised opportunities in tourism, logistics infrastructure and agriculture. The Kyrgyz government provides favourable investment conditions, including tax relief, guaranteed protection of capital and unrestricted access to regional markets.
Over the past two decades, Montenegro has established a recognisable brand in luxury and sustainable tourism, backed by proven expertise in managing mountain destinations such as Žabljak and Kolašin and preserving national parks including Durmitor, Biogradska Gora and Lovćen. In 2025, its tourism sector generated more than €1.48 billion in revenue, representing over 25% of national GDP. Kyrgyzstan holds comparable potential, with the jewel of Lake Issyk-Kul, the unspoilt mountain ranges of the Tien Shan and a rich nomadic cultural heritage. Montenegrin tourism companies could contribute to the development of exclusive eco-resorts, mountain destinations and adventure tourism, benefiting from Kyrgyz government incentives for investment in tourism infrastructure. Joint projects, exchanges of tourism professionals and the promotion of Kyrgyz destinations in Montenegro and across Europe could deliver significant results in a relatively short timeframe.
Diversifying its export routes is vital to Kyrgyzstan’s economic security. With an annual cargo throughput exceeding five million tonnes, Montenegro’s Port of Bar could become a strategic logistics hub for channelling Kyrgyz products – including textiles, organic food, dried fruit, spices, essential oils and pharmaceuticals – to Southern and Western European markets. This would also provide Montenegrin logistics companies with opportunities to develop new transport corridors and intermodal logistics centres while strengthening their role in regional and European supply chains.
As an EU candidate country, Montenegro could serve as a bridge between Kyrgyzstan and European institutions and funding mechanisms. With the support of Montenegrin institutions, joint projects in environmental protection, renewable energy, tourism and agriculture could be put forward for EU funding.
This would open up previously unavailable financing opportunities to Kyrgyzstan while strengthening its institutional capacity and advancing its alignment with European standards. Participation in such projects would enable Montenegrin investors to enter new markets and expand their business presence in Central Asia.[8]
Contemporary Kyrgyzstan offers a textbook example of how a medium-sized state can turn its geographical position from a longstanding challenge into its strongest strategic asset. Under the leadership of President Sadyr Japarov, the government has successfully translated the doctrine of strategic autonomy into practice, converting the competing interests of global powers into tangible national dividends while retaining absolute sovereignty over key resources. This historic mandate is likely to be remembered as the era in which Kyrgyzstan reclaimed its central place in Eurasian connectivity while developing a distinctive governance model that has drawn the attention of leading international institutions. The Japarov administration has strengthened the state’s institutional capacity and accelerated development projects, although the model’s long-term sustainability will depend on further progress in the rule of law, transparency and institutional checks and balances.
This strategic pivot has been acknowledged at the highest echelons of global politics. At the landmark C5+1 Leaders’ Summit at the White House in November 2025, President Donald Trump declared: “Kyrgyzstan has emerged as a vital anchor of stability and strategic opportunity at the heart of Eurasia. President Sadyr Japarov has made it clear that Bishkek is ready for serious, transactional cooperation on critical minerals and supply chain security. This is not merely regional progress; it is a direct and long-term interest of the United States in building resilient global alliances.” This statement unequivocally confirms that Kyrgyzstan has been redefined from a peripheral observer into an equal and indispensable partner of the world’s leading power.[9]
The Kyrgyz government’s macroeconomic performance offers empirical proof of the effectiveness of this reform agenda. The near-doubling of GDP within three years and the exponential surge in foreign direct investment were not a market fluke but the direct outcome of a deliberate policy aimed at optimising national resources under sovereign control.
The crucial innovation in Kyrgyzstan’s foreign policy has been its successful implementation of the doctrine of multi-vector sovereignty. Regaining full state control over the Kumtor mine and reinvesting the proceeds in domestic infrastructure, the IT sector and regional development marked a decisive break with the extractive models of the past. In this context, speaking on behalf of the European Union, Ambassador Marilyn Josefson[10] praised Kyrgyzstan’s “balanced” foreign policy course, although her remarks related primarily to the country’s geostrategic role rather than its domestic reforms.
In terms of the spatial economy, the launch of the China–Kyrgyzstan–Uzbekistan railway corridor is catalysing a fundamental transformation in logistics across the continent. No longer merely a geographically isolated space, Kyrgyzstan has the potential to become one of the principal transit hubs of the modern Silk Road.
“If now we live in a ‘dead-end’ country between Europe and China, with the completion of the construction of the China–Kyrgyzstan–Uzbekistan railway we will turn into a transit power. (...) However, 90% of the CKU railway in Kyrgyzstan runs through Naryn – one of the most mountainous regions in the country. Construction across such terrain is exceptionally difficult, requiring many tunnels and bridges and presenting complex long-term maintenance challenges.”[11]
The true strength of Kyrgyzstan’s economic model also lies in its [12]capacity to use its regulatory framework to secure the transfer of advanced technologies and attract strategic investment. By establishing a system built on legal certainty, low tax rates and stringent safeguards for foreign capital, Bishkek has positioned the country as a premium destination for global investors. In May 2024, EBRD Chief Economist Beata Javorcik highlighted the exceptionally robust growth of 10.1% recorded by the Kyrgyz economy in the early months of the year, despite external risks and the prospect of further sanctions.
In its 2025 assessments[13], the IMF commended Kyrgyzstan for its remarkable economic resilience, citing average GDP growth of 9% since 2022 and a reduction in public debt to 36.6% of GDP. It also highlighted the successful stabilisation of inflation and revised its 2025 growth forecast upwards to 8%, pointing to the economy’s adaptability and the effectiveness of the reforms.
Under President Sadyr Japarov’s leadership, Kyrgyzstan has successfully redefined the rules of the game for medium-sized states in the 21st century. By harmonising strong domestic stability with hyper-pragmatic external engagement, the current leadership has forged a model under which the country autonomously charts its own development course. From the historic reclamation of control over the nation’s wealth, through the breaking of decades-long gridlock over major infrastructure projects, to the building of sophisticated global partnerships, Kyrgyzstan demonstrates how geographical hurdles can be turned into enduring strategic advantages, while remaining prepared to address the challenges ahead. This is a stable, predictable and highly profitable pillar of the new multipolar order, poised to shape the decades to come.[14] The principal risks and constraints facing Kyrgyzstan’s development model relate to democratic consolidation, the fight against corruption, dependence on external markets, climate change, the management of water as a strategic resource and relations with neighbouring Tajikistan.
Ljubljana/Brussels/Bishkek, 25 August 2026
[1] IFIMES - International Institute for Middle East and Balkan Studies, based in Ljubljana, Slovenia, has a special consultative status with the United Nations Economic and Social Council ECOSOC/UN in New York since 2018, and it is the publisher of the international scientific journal "European Perspectives." Available at: https://www.europeanperspectives.org/en
[2] The C5+1 format (Central Asia plus the United States) was established in 2015 as a diplomatic mechanism to enhance regional cooperation and stability. According to US Department of State data, this framework was elevated to the presidential level in 2023, marking a historic precedent in US-Central Asian relations. U.S. Department of State, "C5+1 Diplomatic Platform", 2023. Available at: https://2021-2025.state.gov/c51-diplomatic-platform/
[3] In 2024, Kyrgyzstan recorded GDP growth of 9.0%, with growth projections reaching 11.1% in 2025, according to data from FocusEconomics, Macrotrends and Worldometer. Inflation stood at 3.5% in 2024, marking the lowest rate in the region. FocusEconomics, "Kyrgyzstan Economic Outlook 2025"; Macrotrends, "Kyrgyzstan GDP Growth 2025"; Worldometer, "Kyrgyzstan Economy". Available at: https://www.focus-economics.com/countries/kyrgyzstan/?utm_source
[4] The historic C5+1 summit was held at the White House in November 2025, with the participation of President Donald Trump and the leaders of five Central Asian countries. On that occasion, Trump stated: "This is a historic moment... My administration is committed to strengthening ties with Central Asia.": The White House, "Readout of President Trump's Meeting with the Leaders of Central Asia", November 2025. Available at: www.whitehouse.gov/fact-sheets/2025/11/joint-fact-sheet-on-president-donald-j-trumps-meeting-with-president-lee-jae-myung/?utm_source
[5] RIKO company. Available at: https://www.riko.si/en/
[6] In 2023, Slovenia exported construction services and technologies worth €1.2 billion, according to data from the Statistical Office of the Republic of Slovenia. See: Statistical Office of the Republic of Slovenia, "Annual Report 2023", Ljubljana, 2024. Available at: www.stat.si/StatWeb/en/News/Index/12900?utm_source
[7] Serbia's defence industry exports reached €865.6 million in 2022, with growth projected to exceed $1.6 billion for 2024/2025, confirming its regional leadership. Available at: https://bizlife.rs/izvoz-namenske-industrije-ove-godine-ce-premasiti-16-milijardi-dolara/?utm_source
[8] In 2025, Montenegro achieved 1.48 billion euros in tourism revenue. Available at: https://investitor.me/2026/07/03/crna-gora-prihodovala-148-milijardi-eura-od-turizma-ali-ostali-stari-problemi/
[9] Remarks at a Working Dinner with Leaders of Central Asian Countries and an Exchange with Reporters. Available at: https://www.presidency.ucsb.edu/documents/remarks-working-dinner-with-leaders-central-asian-countries-and-exchange-with-reporters?spm=a2ty_o01.29997173.0.0.72c755fbKihVNI
[10] EU Ambassador: Kyrgyzstan is an example of successful foreign policy. Available at: https://24.kg/english/318592_EU_Ambassador_Kyrgyzstan_is_an_example_of_successful_foreign_policy/
[11] The Diplomat: The Politics of the China-Kyrgyzstan-Uzbekistan Railway. Available at: https://thediplomat.com/2026/03/the-politics-of-the-china-kyrgyzstan-uzbekistan-railway/
[12] While disinflation has been faster than expected, inflation in some of our countries remains high,” said Beata Javorcik, the EBRD’s Chief Economist. Available at: www.ebrd.com/home/news-and-events/news/2024/growth-in-ebrd-regions-to-pick-up-despite-geopolitical-pressures.html
[13] IMF Executive Board Concludes 2025 Article IV Consultation with Kyrgyz Republic. Available at: www.imf.org/en/news/articles/2025/06/04/pr25176-kyrgyz-republic-imf-executive-board-concludes-2025-article-iv-consultation
[14] According to World Bank projections, Central Asia could achieve economic growth of 5.2% in 2025, with a significant contribution from transit projects such as the China-Kyrgyzstan-Uzbekistan railway. Kyrgyzstan has been recognised as one of the fastest-growing economies in the region. See: World Bank, "Global Economic Prospects", Washington D.C., June 2025. Available at: www.worldbank.org/ext/en/country/kyrgyzrepublic
RUSSIAN/РУССКИЙ:
Международный институт ближневосточных и балканских исследований (IFIMES)[1] из Любляны регулярно анализирует события на Ближнем Востоке, Балканах и в мире. В преддверии саммита Шанхайской организации сотрудничества, который состоится в Бишкеке 31 августа и 1 сентября 2026 года, IFIMES представляет комплексный геополитический и экономический анализ трансформации Кыргызстана из периферийного государства Центральной Азии в потенциально значимый центр формирующейся многополярной архитектуры. В анализе рассматриваются усилия Кыргызстана по выстраиванию сбалансированных отношений с ведущими мировыми державами, привлечению стратегических инвестиций и развитию новых партнерств с Европой.Публикуем наиболее важные и интересные фрагменты анализа «Кыргызстан 2026: новый стратегический узел между Центральной Азией и Западными Балканами».
В то время как мир переживает одну из наиболее глубоких трансформаций мирового порядка со времен окончания холодной войны, Центральная Азия все больше превращается в пространство пересечения ключевых стратегических интересов. Регион уже не является периферией, пассивно воспринимающей сигналы из центров силы, а становится активным участником формирования новой многополярной архитектуры. В центре этой динамики находится Кыргызстан — государство, которое в последние годы приобрело репутацию умелого геополитического игрока, способного балансировать между противоборствующими силами, не жертвуя при этом государственным суверенитетом и национальным достоинством.
Особый интерес к Кыргызстану обусловлен не только его стратегическим положением на перекрестке между Китаем, Россией, Южной Азией и Ближним Востоком, но и способностью использовать это положение в качестве импульса для развития. Под руководством президента Садыра Жапарова Бишкек сформировал модель управления, сочетающую прагматичную дипломатию, экономический национализм и институциональную консолидацию. Несмотря на существующие вызовы, эта модель позволяет рассматривать Кыргызстан как пример того, каким образом государство среднего масштаба может сохранять свою целостность в условиях, когда крупные игроки зачастую действуют так, словно пространство для их действий ничем не ограничено.
Одной из ключевых особенностей современного Кыргызстана является стремление к созданию благоприятного инвестиционного климата. Правительственные реформы были сосредоточены на упрощении административных процедур, защите прав инвесторов и открытии ключевых отраслей для международного капитала. Сегодня Кыргызстан предлагает инвесторам стабильную деловую среду, конкурентоспособные налоговые ставки и свободный доступ к рынкам Евразийского экономического союза (ЕАЭС), объединяющим более 180 миллионов потребителей.[2] Это страна, которая не просто привлекает инвесторов, но и предоставляет им возможности, связанные с растущей экономикой, молодой и образованной рабочей силой, а также постоянно улучшающейся транспортной связанностью с мировыми рынками.
Однако долгосрочную устойчивость Кыргызстана не следует сводить исключительно к балансированию между крупными державами. Напротив, его реальная сила может заключаться в развитии горизонтальных связей с государствами, сталкивающимися со схожими природными условиями и вызовами развития. Именно здесь открываются возможности для усиления роли Словении, Сербии и Черногории. Хотя потенциал такого сотрудничества сегодня еще не реализован в полной мере, эти три европейские страны обладают именно тем опытом, который в будущем может иметь ключевое значение для Кыргызстана: апробированными техническими решениями для горных районов, моделями устойчивого управления водными ресурсами, опытом развития сельского и горного туризма, а также подходами к модернизации сельского хозяйства и инфраструктуры в специфических географических условиях.
Исторические переломы редко бывают результатом случайности — как правило, они становятся следствием значимых решений отдельных людей, готовых взять на себя ответственность в тот момент, когда другие колеблются. В случае Кыргызстана такая роль принадлежит президенту Садыру Жапарову. Его приход к власти 28 января 2021 года после убедительной победы на досрочных президентских выборах, на которых он получил 79,2 % голосов, стал поворотным моментом в современной истории страны. Жапаров возглавил государство, находившееся в состоянии глубокого институционального кризиса, когда политический паралич, экономическая нестабильность и неопределенность внешнеполитического курса стали повседневной реальностью.
Однако вместо продолжения политики «тушения пожаров» Жапаров приступил к фундаментальному реформированию государственного аппарата. Его решение укрепить президентскую систему обеспечило Кыргызстану то, чего стране не хватало на протяжении десятилетий: стабильность и способность оперативно принимать решения.
Сегодня система государственного управления в Бишкеке функционирует на основе четкой иерархии и согласованных механизмов реализации решений, что создало предпосылки для долгосрочного планирования и привлечения инвестиций. Это было не просто институциональное преобразование, а проявление государственного подхода, основанного на понимании того, что без сильных институтов невозможны ни суверенная политика, ни экономический прогресс.
Жапаров понимал, что доверие инвесторов имеет решающее значение для экономического роста. Поэтому его администрация провела ряд реформ, направленных на улучшение деловой среды, — от цифровизации таможенных процедур до создания единого центра регистрации предприятий.
Сегодня Кыргызстан предлагает инвесторам одни из наиболее конкурентоспособных налоговых условий в регионе, включая единую налоговую ставку всего в 1% для малых и средних предприятий в отдельных секторах, а также возможность полного освобождения от налога на прибыль для инвестиционных проектов в приоритетных отраслях. Иностранным инвесторам гарантируются правовая защита, возможность свободного перевода прибыли и капитала, а также доступ к рынку Евразийского экономического союза.
Под руководством Жапарова экономика Кыргызстана продемонстрировала заметный рост. Валовой внутренний продукт страны увеличился с 9,25 млрд долларов в 2021 году до 17,48 млрд долларов в 2024 году, то есть за три года экономика страны почти удвоилась. В 2025 году объем ВВП оценивался в 21,57 млрд долларов, а на 2026 год прогнозируется его увеличение до 23,6 млрд долларов. Темпы роста ВВП составили 3,6% в 2021 году, 7,0% в 2022 году, 6,2% в 2023 году и 9,0% в 2024 году. В 2025 году темпы роста оценивались в 11,1%, а на 2026 год прогнозируются на уровне 6,1%.
Одним из наиболее значимых достижений администрации Жапарова стал резкий рост прямых иностранных инвестиций. В 2024 году их объем достиг 705,33 млн долларов, увеличившись на 343,61 % по сравнению с 2023 годом. Динамика прямых иностранных инвестиций в последние годы демонстрирует в целом восходящую тенденцию: с 226,21 млн долларов в 2021 году их объем снизился до 54,85 млн долларов в 2022 году, затем восстановился до 159,0 млн долларов в 2023 году и достиг рекордных 705,33 млн долларов в 2024 году. Особого внимания заслуживает тот факт, что за последние четыре года государства — члены Евразийского экономического союза утроили объем прямых инвестиций в Кыргызстан — с 89 млн долларов в 2021 году до 263,6 млн долларов в 2024 году.
Одним из важнейших шагов администрации Жапарова стало установление полного контроля над золоторудным месторождением Кумтор — крупнейшим в стране. С 2021 года по октябрь 2024 года компания Kumtor Gold Company получила совокупную выручку в размере 3,394 млрд долларов и чистую прибыль свыше 1,174 млрд долларов. В результате все доходы от золота за период 2021–2025 годов, составившие в общей сложности 3,445 млрд долларов, остались в Кыргызстане, в отличие от предыдущих периодов, когда большая часть доходов поступала иностранным компаниям. В 2021–2025 годах было произведено 57,9 тонны золота. С 2022 года 0,6% валовой выручки компании Kumtor направляется в фонд развития «Тенир-Тоо», который к настоящему времени аккумулировал около двух миллиардов сомов (примерно 24 млн долларов) для финансирования проектов регионального развития.
Под руководством Жапарова Кыргызстан приступил к реализации масштабных инфраструктурных проектов. Альтернативная автодорога Север — Юг стоимостью около одного миллиарда долларов и протяженностью 388 километров, строительство которой планируется завершить в начале 2028 года, является одним из крупнейших инфраструктурных проектов в истории страны. В 2021–2024 годах по всей стране было построено или реконструировано более 536 социальных объектов, включая школы, детские сады, больницы, спортивные комплексы и объекты инфраструктуры чистого водоснабжения. В Бишкеке был открыт первый IT-центр, инвестиции в который составили два миллиарда сомов (22,87 млн долларов). Центр площадью 14 000 м² рассчитан на 1 500 рабочих мест и размещение 250 компаний-резидентов. В рамках ипотечных программ было построено более 10 000 единиц жилья, проект «Три вершины» положил начало развитию горнолыжного курорта и соответствующей туристической инфраструктуры, также запланировано строительство нового города Асман.
Наглядным примером внимания Жапарова к региональному развитию служит Нарынская область, ВВП которой вырос с 18 млрд сомов в 2020 году до 40 млрд сомов в 2025 году, что соответствует росту на 224%. За последние пять лет в регион было привлечено 6,8 млрд сомов иностранных инвестиций, построен 51 социальный объект, заасфальтировано 259 километров дорог, а аэропорт Нарына вновь начал работу, возобновив авиасообщение с Бишкеком.
В дипломатической сфере Жапаров продемонстрировал исключительное умение сохранять баланс. Его встречи с американскими, российскими и китайскими лидерами были не просто церемониальными жестами, а тщательно продуманными шагами по формированию сети партнерств, служащих исключительно интересам Кыргызстана. Жапаров понимает, что в современном мире речь идет не о выборе между Востоком и Западом, а о наведении мостов между различными центрами силы. В этом смысле он выступает не только как президент, но и как архитектор нового, развивающегося Кыргызстана, готового взять на себя ответственность за собственное будущее.[3]
Кыргызстан от многих других развивающихся государств отличает способность одновременно поддерживать конструктивные отношения с тремя глобальными игроками — Соединенными Штатами Америки, Россией и Китаем, — не позволяя при этом ни одному из них определять свой внешнеполитический курс. Это тройное преимущество не случайно, а является результатом продуманной дипломатии, основанной на принципах равноправия и взаимного уважения.
Отношения с Вашингтоном значительно улучшились, особенно после исторического саммита C5+1, состоявшегося в Белом доме в ноябре 2025 года. Президент Дональд Трамп, принимавший на саммите лидеров пяти государств Центральной Азии, ясно заявил, что предыдущие администрации «пренебрегали этим исключительно богатым регионом» и что его администрация намерена исправить эту ошибку. Трамп подчеркнул, что национальные интересы Соединенных Штатов и стран Центральной Азии все больше совпадают, а сам регион представляет собой «сердце Евразии» и обладает «невероятным потенциалом». Одной из ключевых тем повестки саммита стали критически важные минеральные ресурсы.
Трамп отметил, что его администрация укрепила экономическую безопасность США посредством соглашений с союзниками и партнерами по всему миру, направленных на расширение цепочек поставок критически важных минеральных ресурсов. Эта стратегия открывает значительные возможности для американских инвесторов в горнодобывающем секторе Кыргызстана, особенно в сфере редкоземельных элементов, лития и других минеральных ресурсов, имеющих ключевое значение для зеленого перехода и оборонной промышленности. Кыргызстан предлагает благоприятные условия для геологоразведки и добычи полезных ископаемых, гарантируя защиту инвестиций и возможность установления долгосрочных партнерских отношений с ведущими американскими компаниями.
Общий объем торговли товарами и услугами между Соединенными Штатами Америки и Кыргызстаном в 2025 году составил 373,7 млн долларов, что на 12,3% больше по сравнению с 2023 годом. В 2025 году американский экспорт товаров в Кыргызстан достиг 155,6 млн долларов, а импорт из Кыргызстана — 31,6 млн долларов, увеличившись на 90,6% по сравнению с предыдущим годом.
Администрация Трампа уделяет особое внимание технологической дипломатии, включая сотрудничество в области цифровых технологий, облачных вычислений и искусственного интеллекта. Для американских компаний, работающих в сфере информационных технологий и цифровых услуг, Кыргызстан представляет собой точку выхода на рынок Евразийского экономического союза, насчитывающий 180 миллионов потребителей.[4]
В то же время Кыргызстан остается ключевым членом Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Однако под руководством Жапарова эти отношения претерпели качественную трансформацию. Речь идет уже не об отношениях вассала и сюзерена, а о равноправном партнерстве двух государств, связанных историческими, экономическими отношениями и сотрудничеством в сфере безопасности.
В 2024 году объем торговли между Россией и Кыргызстаном увеличился более чем на 25% и достиг 3,89 млрд долларов, благодаря чему Россия занимает второе место среди торговых партнеров Кыргызстана с долей 22,1%. Российские инвестиции в Кыргызстан в 2024 году выросли на 75% и составили почти 280 млн долларов, а в первом квартале 2025 года — еще 56 млн долларов. В Кыргызстане работает более 1 700 компаний с российским капиталом, реализующих проекты в энергетике, горнодобывающей промышленности, промышленном производстве и электронной коммерции.
Кыргызстан предлагает российским инвесторам стабильные условия ведения бизнеса, доступ к региональным рынкам и стимулы для инвестирования в приоритетные отрасли, включая энергетику, сельское хозяйство и инфраструктуру.
Китай является крупнейшим торговым партнером Кыргызстана, причем объем торговли значительно превосходит показатели всех остальных партнеров страны. Согласно данным за 2024 год, китайский экспорт в Кыргызстан составил 19,9 млрд долларов, а в 2025 году достиг 21,98 млрд долларов. Эти объемы многократно превышают совокупные показатели торговли с Соединенными Штатами и Россией. Прямые инвестиции Китая в Кыргызстан продолжают расти, при этом основное внимание уделяется инфраструктурным проектам, энергетике, горнодобывающей промышленности и сельскому хозяйству. Особый интерес китайские компании проявляют к редкоземельным ресурсам Кыргызстана, а также к проектам в области возобновляемых источников энергии. Для китайских инвесторов Кыргызстан привлекателен выгодным географическим положением, доступом к евразийским рынкам и относительно стабильной деловой средой. При непосредственной поддержке и личном участии Жапарова удалось преодолеть десятилетний застой и приступить к реализации исторического проекта строительства железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Этот проект позволит превратить Кыргызстан из внутриконтинентального государства в ключевой евразийский транзитный узел, обеспечив стране многомиллиардные доходы от транзита и открыв широкие возможности для инвестиций в логистическую инфраструктуру, торговые центры и промышленные зоны вдоль транспортного коридора.
Среди всех потенциальных европейских партнеров Словения представляет собой, пожалуй, наиболее неожиданный пример страны, географические условия которой во многом схожи с условиями Кыргызстана. Расположенная между Альпами, Адриатическим морем и Паннонской низменностью, Словения на протяжении десятилетий развивала модели управления горными территориями, которые сегодня получили международное признание. Для Кыргызстана, сталкивающегося со схожими вызовами — от содержания горных дорог до управления водными ресурсами, — словенский опыт не просто полезен, но и чрезвычайно ценен. Для словенских инвесторов Кыргызстан, в свою очередь, открывает уникальные возможности для продвижения технологий и услуг на рынке Евразийского экономического союза с его 180 миллионами потребителей, предлагая благоприятные налоговые льготы и защиту инвестиций.
Словенские инженерные и строительные компании на протяжении десятилетий возводят сложнейшие инфраструктурные объекты в Альпах. Их опыт прокладки тоннелей в твердых горных породах, укрепления склонов, строительства мостов в экстремальных погодных условиях, а также ликвидации последствий оползней и восстановления водотоков представляет собой практические знания, которые невозможно получить из учебников. В 2023 году Словения экспортировала строительные услуги и технологии на сумму 1,2 млрд евро, что свидетельствует о потенциале и конкурентоспособности этого сектора. Для Кыргызстана, планирующего реализацию амбициозных инфраструктурных проектов, включая строительство подъездных дорог к железнодорожному коридору Китай — Кыргызстан — Узбекистан, словенский экспертный опыт представляет особую ценность.
Кыргызстан, обладающий огромным гидроэнергетическим потенциалом — по оценкам, сегодня используется менее 10 % имеющихся мощностей, — может непосредственно применять словенский опыт проектирования и эксплуатации малых и средних гидроэлектростанций. Для словенских инвесторов и технологических компаний это открывает возможности для реализации долгосрочных проектов в секторе возобновляемой энергетики, инвестиции в который стимулируются правительством Кыргызстана. Совместные проекты, обмен специалистами и образовательные программы в этой сфере могли бы обеспечить быстрые и измеримые результаты, одновременно способствуя укреплению институционального потенциала кыргызстанских энергетических компаний.
Фармацевтическая промышленность, пожалуй, является наиболее показательным примером успеха Словении в сфере передачи знаний и технологий. Ведущие словенские производители создали признанные во всем мире мощности по производству генерических лекарственных препаратов и активных фармацевтических субстанций. Их модель развития — от локального производства до выхода на глобальные рынки — может стать ориентиром для Кыргызстана. Страна богата местными горными лекарственными растениями, которые могут служить сырьевой базой для производства натуральных лекарственных средств, пищевых добавок и косметической продукции с высокой добавленной стоимостью. Кыргызстан предлагает словенским фармацевтическим компаниям доступ к уникальной сырьевой базе, благоприятные условия для создания производственных мощностей и выход на рынок Евразийского экономического союза без таможенных барьеров.
За последние два десятилетия Словения сформировала узнаваемый бренд в сфере устойчивого и эксклюзивного туризма. Такие горные туристические центры, как Блед, Бохинь и Краньска Гора, а также величественный национальный парк Триглав привлекают все больше состоятельных туристов, ориентированных на аутентичные впечатления, а не на массовый туризм. Кыргызстан с его нетронутыми горными ландшафтами, кристально чистым озером Иссык-Куль и богатой кочевой традицией обладает сопоставимым потенциалом. Для словенских туристических компаний и инвесторов Кыргызстан представляет собой пока еще не освоенный рынок с огромными перспективами роста. Государственные меры поддержки инвестиций в туристическую инфраструктуру, включая налоговые льготы и субсидии на развитие экотуризма, повышают привлекательность Кыргызстана для словенского капитала и экспертного опыта.
В этом контексте словенские компании, обладающие опытом в сфере инжиниринга, энергетики, инфраструктуры и устойчивого туризма, могли бы стать потенциальными партнерами Кыргызстана в реализации проектов развития. Так, компания RIKO[5], обладающая значительным опытом ведения бизнеса на территории бывшего Советского Союза, предлагает комплексные современные решения для ключевых отраслей, имеющих стратегическое значение для Кыргызстана: комплексного инжиниринга, энергетики, фармацевтики, логистики и строительства объектов премиального уровня. Учитывая огромный, но пока недостаточно используемый гидроэнергетический потенциал Кыргызстана, компетенции RIKO в области проектирования, строительства и модернизации гидроэлектростанций, а также интеграции современных систем возобновляемой энергетики могут непосредственно способствовать достижению энергетической независимости и стабильности страны.
В то же время RIKO является международно признанной компанией в сфере строительства элитных жилых комплексов, эксклюзивных гостиниц и туристических курортов высочайшего уровня. Для Кыргызстана, который под руководством президента Жапарова стремится развивать премиальный туризм в районе озера Иссык-Куль и в горных регионах, партнерство с группой RIKO означает непосредственную передачу передовых инженерных и строительных технологий, современных архитектурных решений и компетенций в сфере строительства объектов премиального класса. Такое стратегическое партнерство позволило бы Кыргызстану быстро и эффективно реализовывать амбициозные инфраструктурные и энергетические проекты, привлекать состоятельных туристов и крупных инвесторов, а также позиционировать себя в качестве регионального лидера в сфере устойчивого развития и премиального туризма в Центральной Азии.[6]
Среди всех стран Западных Балкан Сербия является наиболее мощным экономическим, инфраструктурным и технологическим игроком. Под руководством президента Александра Вучича Сербия пережила экономическое и инфраструктурное возрождение, сумев успешно балансировать между различными геополитическими центрами силы, одновременно отстаивая национальные интересы и достигая рекордных темпов роста. Модель управления Вучича, сочетающая прагматичную дипломатию с реализацией амбициозных инфраструктурных проектов, служит примером для руководства Кыргызстана, которое под руководством Жапарова стремится осуществить аналогичную трансформацию. Особую ценность Сербия представляет для Кыргызстана как партнер, ориентированный не только на экспорт продукции и услуг, но и на передачу знаний и технологий. Для сербских инвесторов Кыргызстан, в свою очередь, предлагает один из наиболее конкурентоспособных инвестиционных климатов в Центральной Азии.
В сельском хозяйстве Сербия является региональным лидером в области агрономии, семеноводства, животноводства, ветеринарии и глубокой переработки пищевой продукции. Кыргызстан располагает миллионами гектаров экологически чистых пастбищ, представляющих собой значительный неиспользованный потенциал для производства высококачественного мяса, молока, шерсти и кожи. Создание совместных образовательных программ, обмен специалистами и внедрение сербских моделей управления сельскохозяйственными предприятиями позволили бы Кыргызстану самостоятельно развивать современные мощности по переработке молока и мяса и экспортировать продукцию с высокой добавленной стоимостью на рынки Евразийского экономического союза, Китая и Ближнего Востока.
В сфере строительства автомагистралей и крупных инфраструктурных объектов Сербия обладает передовым современным опытом проектирования и строительства автомобильных дорог, мостов и тоннелей в чрезвычайно сложных горных условиях. С 2012 года, когда Александр Вучич впервые занял пост председателя правительства, а впоследствии стал президентом республики, в стране началась реализация одной из наиболее амбициозных инфраструктурных программ в ее истории. С тех пор было построено более 620 километров автомагистралей общей стоимостью около девяти миллиардов евро. Это впечатляющие результаты, которые безоговорочно признают как сторонники, так и оппоненты действующей власти. За этот период Сербия сделала в области транспортной инфраструктуры больше, чем за всю предшествующую новейшую историю страны.
Сербия также обладает сильными традициями и современными производственными мощностями в сфере тяжелой промышленности, металлургии и машиностроения. Кыргызстан, который под руководством президента Жапарова стремится перестать быть исключительно экспортером необработанного минерального сырья, при содействии Сербии мог бы развивать предприятия по глубокой переработке металлов и производству компонентов для машиностроения. Передача знаний и технологий в сфере управления промышленными предприятиями, подготовка кадров и совместные исследования новых материалов могли бы иметь огромное значение для реиндустриализации Кыргызстана.
В сфере оборонной промышленности сотрудничество должно основываться исключительно на передаче знаний и технологий. Сербия располагает самостоятельной, высокоразвитой и признанной на мировом уровне оборонной промышленностью, производящей широкий спектр продукции оборонного назначения — от артиллерийских систем и беспилотных летательных аппаратов до бронетехники и радиолокационных систем. В 2025 году экспорт сербской оборонной промышленности превысил 865,6 млн евро.[7] Сербия также лидирует на Западных Балканах по объему привлеченных прямых иностранных инвестиций: их ежегодный приток составляет около шести миллиардов евро, что превышает совокупный объем инвестиций, привлекаемых всеми остальными странами региона.
Несмотря на географические различия, Кыргызстан и Черногория обладают значительным потенциалом для взаимодополняющего сотрудничества, особенно в сфере туризма и внешнеторговой логистики. Этой синергии дополнительно способствует новая политическая реальность в Подгорице: власти Черногории, и в особенности парламент страны и его председатель Андрия Мандич, последовательно формулируют и реализуют новую проактивную политику открытости миру, уделяя особое стратегическое внимание Центральной Азии. Кыргызстан как потенциально ключевой партнер в будущем открывает возможности для прямого межгосударственного и экономического сотрудничества, выходящего за рамки традиционных геополитических форматов. Для черногорских инвесторов Кыргызстан представляет собой практически неосвоенный рынок с огромным потенциалом в сфере туризма, логистической инфраструктуры и сельского хозяйства. Правительство Кыргызстана предлагает благоприятные условия для иностранных инвестиций, включая налоговые льготы, гарантированную защиту капитала и свободный доступ к региональным рынкам.
За последние два десятилетия Черногория сформировала узнаваемый бренд в сфере элитного и устойчивого туризма и накопила значительный опыт управления такими горными курортами, как Жабляк и Колашин, а также охраны национальных парков, включая Дурмитор, Биоградску Гору и Ловчен. В 2025 году туристический сектор Черногории обеспечил доходы в размере более 1,48 млрд евро, что составляет свыше 25% ВВП страны. Кыргызстан с его жемчужиной — озером Иссык-Куль, нетронутыми горными массивами Тянь-Шаня и богатым кочевым культурным наследием обладает сопоставимым потенциалом. Для черногорских туристических компаний Кыргызстан открывает возможности для создания эксклюзивных экокурортов, развития горного и приключенческого туризма при поддержке инвестиционных стимулов, предоставляемых правительством Кыргызстана для развития туристической инфраструктуры. Совместные проекты, обмен специалистами туристической отрасли и продвижение туристических направлений Кыргызстана на черногорском и европейском рынках могли бы принести значительные результаты уже в относительно короткие сроки.
Диверсификация экспортных маршрутов является ключевым элементом экономической безопасности Кыргызстана. Порт Бар в Черногории с ежегодным грузооборотом более пяти миллионов тонн может стать стратегическим логистическим центром для выхода кыргызстанской продукции — текстиля, экологически чистых продуктов питания, сухофруктов, специй, эфирных масел и фармацевтической продукции — на рынки Южной и Западной Европы. В то же время для черногорских логистических компаний открываются возможности для развития новых транспортных коридоров и интермодальных логистических центров, а также укрепления своей роли в региональных и европейских цепочках поставок.
Черногория как страна — кандидат на вступление в Европейский союз может служить для Кыргызстана мостом к европейским институтам и фондам. Совместные проекты в области охраны окружающей среды, возобновляемой энергетики, туризма и сельского хозяйства при поддержке черногорских институтов могли бы претендовать на финансирование из фондов ЕС.
Это открыло бы Кыргызстану доступ к ранее недоступным источникам финансирования, одновременно способствуя укреплению его институционального потенциала и сближению с европейскими стандартами. Черногорские инвесторы благодаря таким проектам получили бы доступ к новым рынкам и возможности для расширения своей деятельности в Центральной Азии.[8]
Современный Кыргызстан представляет собой наглядный пример того, как государство среднего масштаба может превратить свое географическое положение из исторически сложившегося вызова в весомое стратегическое преимущество. Под руководством президента Садыра Жапарова правительству удалось успешно реализовать на практике доктрину стратегической автономии, преобразовав конкурирующие интересы глобальных держав в конкретные преимущества для страны и одновременно сохранив полный суверенитет над ключевыми ресурсами. Этот исторический период останется в памяти как время, когда Кыргызстан вернул себе центральную роль в евразийском развитии и одновременно сформировал собственную модель управления, получившую признание наиболее авторитетных международных институтов. Администрации президента Жапарова удалось укрепить институциональный потенциал государства и ускорить реализацию проектов развития, однако долгосрочная устойчивость этой модели будет зависеть от укрепления верховенства права, прозрачности и институционального баланса.
Этот стратегический сдвиг получил признание на самом высоком уровне мировой политики. На историческом саммите лидеров C5+1 в Белом доме в ноябре 2025 года президент Дональд Трамп заявил: «Кыргызстан стал ключевой опорой стабильности и стратегических возможностей в самом сердце Евразии. Президент Садыр Жапаров ясно продемонстрировал, что Бишкек готов к серьезному, транзакционному сотрудничеству в сфере критически важных минеральных ресурсов и безопасности цепочек поставок. Это не просто региональный прогресс, а непосредственный и долгосрочный интерес Соединенных Штатов к формированию устойчивых глобальных альянсов». Это заявление недвусмысленно подтверждает, что Кыргызстан перешел от роли периферийного наблюдателя к статусу равноправного и незаменимого партнера одной из ведущих мировых держав.[9]
Макроэкономические показатели Кыргызстана служат эмпирическим подтверждением эффективности выбранного курса реформ. Почти двукратное увеличение валового внутреннего продукта за три года и стремительный рост прямых иностранных инвестиций стали не результатом случайной рыночной конъюнктуры, а непосредственным следствием целенаправленной политики эффективного использования суверенных ресурсов.
Ключевой инновацией во внешней политике Кыргызстана стала успешная реализация доктрины многовекторного суверенитета. Возвращение полного государственного контроля над месторождением Кумтор и реинвестирование полученных средств во внутреннюю инфраструктуру, IT-сектор и региональное развитие ознаменовали окончательный разрыв с прежними моделями эксплуатации ресурсов. В этом контексте Европейский союз в лице посла Мэрилин Йозефсон[10] положительно оценил «сбалансированный» внешнеполитический курс Кыргызстана, однако это заявление относилось к его геостратегической роли, а не к внутренним реформам.
С точки зрения пространственной экономики реализация железнодорожного коридора Китай — Кыргызстан — Узбекистан коренным образом меняет логистическую структуру континента. Кыргызстан перестает быть географически изолированным пространством и получает потенциал стать одним из важнейших транзитных узлов современного Шелкового пути.
»Если до сих пор мы находились в своего рода „тупике“ между Европой и Китаем, то после завершения строительства железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан мы превратимся в транзитную державу. (...) Однако 90 процентов этой железной дороги на территории Кыргызстана проходит через Нарынскую область — один из наиболее гористых регионов страны. Строительство в таких условиях чрезвычайно сложно, поскольку требует сооружения многочисленных тоннелей и мостов и сопряжено со сложными долгосрочными задачами по обслуживанию инфраструктуры.«[11]
Реальная сила экономической модели Кыргызстана заключается в ее способности посредством созданной нормативно-правовой среды привлекать передовые технологии и стратегический капитал. Сформировав систему, характеризующуюся правовой предсказуемостью, низкими налоговыми ставками и активной защитой иностранного капитала, Бишкек позиционировал страну как одно из наиболее привлекательных направлений для глобальных инвесторов. Главный экономист Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) Беата Яворчик в мае 2024 года отметила, что в начале года Кыргызстан продемонстрировал исключительно высокие и устойчивые темпы экономического роста на уровне 10,1%, несмотря на внешние риски и угрозу введения новых санкций.
В отчетах[12] за 2025 год Международный валютный фонд (МВФ) высоко оценил исключительную устойчивость экономики Кыргызстана, которая с 2022 года демонстрировала средний рост ВВП на уровне 9%, одновременно сократив государственный долг до 36,6% ВВП. МВФ также отметил успешную стабилизацию инфляции и повысил прогноз экономического роста на 2025 год до 8%, особо подчеркнув гибкость экономики и успешность проводимых реформ.
Под руководством президента Садыра Жапарова Кыргызстан успешно переосмыслил правила развития государств со средним уровнем дохода в XXI веке. Сочетая устойчивую внутреннюю стабильность с предельно прагматичным внешним взаимодействием, нынешнее руководство сформировало модель, позволяющую стране самостоятельно определять траекторию собственного развития. От исторического возвращения национальных богатств под государственный контроль и преодоления десятилетних задержек в реализации крупных инфраструктурных проектов до формирования сложной системы глобальных партнерств — Кыргызстан демонстрирует, каким образом географические вызовы могут быть преобразованы в долгосрочные стратегические преимущества и как государство может подготовиться к будущим вызовам. Сегодня Кыргызстан представляет собой стабильное и предсказуемое государство с привлекательной экономической средой, занимающее все более заметное место в формирующемся многополярном порядке, который будет определять развитие мира в предстоящие десятилетия.[13] В то же время риски и ограничения кыргызстанской модели развития связаны с необходимостью демократической консолидации, борьбой с коррупцией, зависимостью от внешних рынков, последствиями изменения климата, значением воды как стратегического ресурса и отношениями с соседним Таджикистаном.
Любляна/Брюссель/Бишкек, 25 августа 2026 года
[1]IFIMES - Международный институт ближневосточных и балканских исследований со штаб-квартирой в Любляне (Словения) — с 2018 года обладает специальным консультативным статусом при Экономическом и Социальном Совете ООН (ЭКОСОС) в Нью-Йорке и является издателем международного научного журнала «European Perspectives», ссылка: https://www.europeanperspectives.org/en
[2] Формат C5+1 (Центральная Азия и Соединенные Штаты Америки) был создан в 2015 году как дипломатический механизм, направленный на содействие региональному сотрудничеству и укреплению стабильности. По данным Государственного департамента США, в 2023 году формат был выведен на уровень глав государств, что стало историческим прецедентом в отношениях между США и странами Центральной Азии. Государственный департамент США, «C5+1 Diplomatic Platform», 2023, ссылка: https://2021-2025.state.gov/c51-diplomatic-platform/
[3] В 2024 году рост ВВП Кыргызстана составил 9,0%, а на 2025 год прогнозируется рост на уровне 11,1%, согласно данным FocusEconomics, Macrotrends и Worldometer. Инфляция в 2024 году составила 3,5%, что является самым низким показателем в регионе. FocusEconomics, «Kyrgyzstan Economic Outlook 2025»; Macrotrends, «Kyrgyzstan GDP Growth 2025»; Worldometer, «Kyrgyzstan Economy», ссылка: https://www.focus-economics.com/countries/kyrgyzstan/?utm_source
[4] Исторический саммит C5+1 состоялся в ноябре 2025 года в Белом доме с участием президента Дональда Трампа и лидеров пяти государств Центральной Азии. По этому случаю Трамп заявил: «Это исторический момент... Моя администрация привержена укреплению связей с Центральной Азией». The White House, «Readout of President Trump's Meeting with the Leaders of Central Asia», ноябрь 2025 года, ссылка: www.whitehouse.gov/fact-sheets/2025/11/joint-fact-sheet-on-president-donald-j-trumps-meeting-with-president-lee-jae-myung/?utm_source
[5] Компания RIKO, ссылка: https://www.riko.si/ru/
[6] В 2023 году Словения экспортировала строительные услуги и технологии на сумму 1,2 млрд евро, согласно данным Статистического управления Республики Словения. См.: Статистическое управление Республики Словения, «Годовой отчет за 2023 год», Любляна, 2024, ссылка: www.stat.si/StatWeb/en/News/Index/12900?utm_source
В 2022 году экспорт продукции оборонной промышленности Сербии достиг 865,6 млн евро, а в 2024–2025 годах, по оценкам, вырос до более чем 1,6 млрд долларов, что подтверждает лидирующие позиции страны в регионе, ссылка: https://bizlife.rs/izvoz-namenske-industrije-ove-godine-ce-premasiti-16-milijardi-dolara/?utm_source
[8] В 2025 году доходы Черногории от туризма составили 1,48 млрд евро, ссылка: https://investitor.me/2026/07/03/crna-gora-prihodovala-148-milijardi-eura-od-turizma-ali-ostali-stari-problemi/
[9]Remarks at a Working Dinner With Leaders of Central Asian Countries and an Exchange With Reporters, ссылка: https://www.presidency.ucsb.edu/documents/remarks-working-dinner-with-leaders-central-asian-countries-and-exchange-with-reporters?spm=a2ty_o01.29997173.0.0.72c755fbKihVNI
[10] EU Ambassador: Kyrgyzstan is an example of successful foreign policy, ссылка: https://24.kg/english/318592_EU_Ambassador_Kyrgyzstan_is_an_example_of_successful_foreign_policy/
[11] The Diplomat: The Politics of the China-Kyrgyzstan-Uzbekistan Railway, ссылка: https://thediplomat.com/2026/03/the-politics-of-the-china-kyrgyzstan-uzbekistan-railway/
[12] IMF Executive Board Concludes 2025 Article IV Consultation with Kyrgyz Republic, povezava: www.imf.org/en/news/articles/2025/06/04/pr25176-kyrgyz-republic-imf-executive-board-concludes-2025-article-iv-consultation
[13] По прогнозам Всемирного банка, экономический рост в Центральной Азии в 2025 году может составить 5,2%, чему будут в значительной степени способствовать транзитные проекты, такие как железная дорога Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Кыргызстан считается одной из наиболее быстрорастущих экономик региона. См.: World Bank, "Global Economic Prospects", Washington D.C., июнь 2025, ссылка: www.worldbank.org/ext/en/country/kyrgyzrepublic
